357

Jul. 23rd, 2009 07:04 am
barhotka: (заюня)
Восход и все такое. Утро. Просмотрена непотребщина - Школа злословия, разбавленная выступлением команды КВН города Томска. Взболтать и смешивать.
Двери плотно прикрыты - чтоб не будить. Окна плотно закрыты - чтоб не болеть. Не шмыгать носом, не кашлять и не мучаться головной болью и жаром.

Двор до восхода влажный, вымоченный в дождливой воде будто яблоко в кадке, полной сусла.
Двор тихий, но с хрипоцой его дыхание - как у переболевшего инфлюэнцией.

Тогда нужно было сидеть на порожке балкона, и тот, кто курит, мог курить. Говорить неспешно - слова перемежаются со вздохами усталости, но сна ни в одном глазу. Это волшебное время перед восходом. Нет ещё дворников, нет птичьего щебетанья. В это время и нет совсем ничего. Сыро только, не темно, но серо, тихо, что страшно рушить безмолвие излишне волнительным вздохом.
И вот восход.



357

Jul. 23rd, 2009 07:04 am
barhotka: (заюня)
Восход и все такое. Утро. Просмотрена непотребщина - Школа злословия, разбавленная выступлением команды КВН города Томска. Взболтать и смешивать.
Двери плотно прикрыты - чтоб не будить. Окна плотно закрыты - чтоб не болеть. Не шмыгать носом, не кашлять и не мучаться головной болью и жаром.

Двор до восхода влажный, вымоченный в дождливой воде будто яблоко в кадке, полной сусла.
Двор тихий, но с хрипоцой его дыхание - как у переболевшего инфлюэнцией.

Тогда нужно было сидеть на порожке балкона, и тот, кто курит, мог курить. Говорить неспешно - слова перемежаются со вздохами усталости, но сна ни в одном глазу. Это волшебное время перед восходом. Нет ещё дворников, нет птичьего щебетанья. В это время и нет совсем ничего. Сыро только, не темно, но серо, тихо, что страшно рушить безмолвие излишне волнительным вздохом.
И вот восход.



54+734

Jul. 9th, 2009 08:37 pm
barhotka: (Default)
Головная боль и физическая слабость мучают с самого утра. Поэтому сейчас слушаю Nature Sounds и Birds.

Перед тем, как что-то рассказать о себе, всегда внутренне оправдываюсь: мол, мне это сложно, пошагово двигаюсь к открытости, но нужно и важно. Ещё я этого хочу, конечно.

Я часто читаю ваши - строго личные, наполненные чувствами и аллегориями рассказы. Читая, понимаю, насколько я бездарна. Мое слово не такое гибкое, не такое плавное. Мое слово закостенелое, старое, как изувеченная временем, потерявшая с возрастом эластичность и упругость мышца. Многообразие острой болью отдает в руку и пальцы. Ваши слова живут своей жизнью, и никто им хозяин. Простые, словно пластмассовые значки покоятся они в коробочке. Аккуратно высыпаясь в ладонь и совсем не раня беззащитные руки, они шепчут ваши бесхитростные истории. Такие простые.

Чтобы родить мне слово - гладко-мраморное, легкое и нетронутое - ждать, пока луч, нырнув в щель занавесей, ляжет на стопку книг так, что крупицы, бесцельно гуляющие в воздухе, вдруг закружатся и запляшут в этом свете в такт биения вальса.

54+734

Jul. 9th, 2009 08:37 pm
barhotka: (Default)
Головная боль и физическая слабость мучают с самого утра. Поэтому сейчас слушаю Nature Sounds и Birds.

Перед тем, как что-то рассказать о себе, всегда внутренне оправдываюсь: мол, мне это сложно, пошагово двигаюсь к открытости, но нужно и важно. Ещё я этого хочу, конечно.

Я часто читаю ваши - строго личные, наполненные чувствами и аллегориями рассказы. Читая, понимаю, насколько я бездарна. Мое слово не такое гибкое, не такое плавное. Мое слово закостенелое, старое, как изувеченная временем, потерявшая с возрастом эластичность и упругость мышца. Многообразие острой болью отдает в руку и пальцы. Ваши слова живут своей жизнью, и никто им хозяин. Простые, словно пластмассовые значки покоятся они в коробочке. Аккуратно высыпаясь в ладонь и совсем не раня беззащитные руки, они шепчут ваши бесхитростные истории. Такие простые.

Чтобы родить мне слово - гладко-мраморное, легкое и нетронутое - ждать, пока луч, нырнув в щель занавесей, ляжет на стопку книг так, что крупицы, бесцельно гуляющие в воздухе, вдруг закружатся и запляшут в этом свете в такт биения вальса.

65675

Jun. 14th, 2009 07:55 pm
barhotka: (яяя)
Шмяк-шмяк. Тяжелая капля, насытившись и дребезжа от необратимости, падает вниз.
Мирное дыхание сливается с треском кухонной утвари, живущей по своим ночным законам.
Все - и сны, и время - слилось в каплю. И эта капля звонкая, как звездное небо, рвет молчанье ночи.
И ты глотаешь ее, внезапно пробудившись и тут же уйдя вновь в бессознание.
Вздрагивая от обжигающей морозности, ты упрямо ждешь, когда звезда покинет небо и упадет тебя в ладонь.

65675

Jun. 14th, 2009 07:55 pm
barhotka: (яяя)
Шмяк-шмяк. Тяжелая капля, насытившись и дребезжа от необратимости, падает вниз.
Мирное дыхание сливается с треском кухонной утвари, живущей по своим ночным законам.
Все - и сны, и время - слилось в каплю. И эта капля звонкая, как звездное небо, рвет молчанье ночи.
И ты глотаешь ее, внезапно пробудившись и тут же уйдя вновь в бессознание.
Вздрагивая от обжигающей морозности, ты упрямо ждешь, когда звезда покинет небо и упадет тебя в ладонь.

2122+555

Apr. 11th, 2009 07:44 pm
barhotka: (пстичка)
Кстати, пишу тут...повесть =)
Ну это так...болавство какое-то. Идешь так через пустырь, пробираешься сквозь камыш, а в голове - стук-стук мысли. Ну всякие фразочки, вывернутые наизнанку. Всякие картинки про города, в которых не бывать. Ну и улыбочка придурковатая на губах. Губы шевелятся, проговаривая словечки. Закусываешь непослушную губу - хватит болтать. А она пухнет - и губа и мысль - и вырывается, словно жылистая лапка из капкана. И чтобы успокоит голову садишься и как вдаришь по клавишам - и буковки в строй, в строй. А потом обязательно спотыкнешься - тут мысль туманная, не ясная. Обведешь мысль графитовым стержнем - присматриваешься. Нет, не то. И успокоишься. А потом снова через пустырь идти. Губы искусаны.

2122+555

Apr. 11th, 2009 07:44 pm
barhotka: (пстичка)
Кстати, пишу тут...повесть =)
Ну это так...болавство какое-то. Идешь так через пустырь, пробираешься сквозь камыш, а в голове - стук-стук мысли. Ну всякие фразочки, вывернутые наизнанку. Всякие картинки про города, в которых не бывать. Ну и улыбочка придурковатая на губах. Губы шевелятся, проговаривая словечки. Закусываешь непослушную губу - хватит болтать. А она пухнет - и губа и мысль - и вырывается, словно жылистая лапка из капкана. И чтобы успокоит голову садишься и как вдаришь по клавишам - и буковки в строй, в строй. А потом обязательно спотыкнешься - тут мысль туманная, не ясная. Обведешь мысль графитовым стержнем - присматриваешься. Нет, не то. И успокоишься. А потом снова через пустырь идти. Губы искусаны.

barhotka: (удивление)


Слово, слово – нащупать бы его. Слово маленьким камешком попавшее в туфлю. С острыми краями и песочными вкраплениями. Слово чешет потные руки. Камешек с подругами-песчинками ютятся в углу тряпичной сумки. Вытряхнуть из памяти пляж и скалы острые, и высокий камыш, и тропы меж болот, и опустевший парк, и май.



не верь мне ;)
barhotka: (удивление)


Слово, слово – нащупать бы его. Слово маленьким камешком попавшее в туфлю. С острыми краями и песочными вкраплениями. Слово чешет потные руки. Камешек с подругами-песчинками ютятся в углу тряпичной сумки. Вытряхнуть из памяти пляж и скалы острые, и высокий камыш, и тропы меж болот, и опустевший парк, и май.



не верь мне ;)

52536

Jan. 9th, 2009 04:42 am
barhotka: (романтик)
Поэтому опять неправда.


Когда все стихло — ветер, составы поездов и жимолость — захотелось вернуться. Справа пыльные дорожки вели сквозь кустарники и иссохшиеся дубки к площади. Слева сразу же через железнодорожное полотно было поле с пожелтевшей от беспощадного солнца травой. И туда в безграничную тьму ступали ее ноги. И когда дорога повернула влево она все равно шла прямо — по тропе, ещё помнящей человеческий шаг. Там на 237 неуверенном движении усталых стоп ее ждал дом. Перед высоким словно башня домом был разбит маленький садик — там тоже росла жимолость со светившимися в темноте желтым цветами, но кусты были ниже. Поднявшись на полуразрушенную веранду, она толкнула стеклянную дверь и вошла в дом. Никто не заметил ее возвращения. Утих ветер. Пожухлая трава безбрежных степей улеглась.

52536

Jan. 9th, 2009 04:42 am
barhotka: (романтик)
Поэтому опять неправда.


Когда все стихло — ветер, составы поездов и жимолость — захотелось вернуться. Справа пыльные дорожки вели сквозь кустарники и иссохшиеся дубки к площади. Слева сразу же через железнодорожное полотно было поле с пожелтевшей от беспощадного солнца травой. И туда в безграничную тьму ступали ее ноги. И когда дорога повернула влево она все равно шла прямо — по тропе, ещё помнящей человеческий шаг. Там на 237 неуверенном движении усталых стоп ее ждал дом. Перед высоким словно башня домом был разбит маленький садик — там тоже росла жимолость со светившимися в темноте желтым цветами, но кусты были ниже. Поднявшись на полуразрушенную веранду, она толкнула стеклянную дверь и вошла в дом. Никто не заметил ее возвращения. Утих ветер. Пожухлая трава безбрежных степей улеглась.

12124545

Nov. 28th, 2008 05:29 pm
barhotka: (диаграмммма)
Я вас умоляю - только не надо, не надо ныть! Утешать не надо!
Надо мне вычеркнуть из сознания - вычеркнуть из себя "просто"!
Оттого, что каждое "просто" лишь попытка убедить себя в очевидности происходящего.
Ах, это ж не так.
Непонятности и осложнения на сердце.
Вот что происходит.


Господь, обращаюсь к тебе.
Ты один, к кому можно обратиться, не боясь осуждения.
Ты не потерпишь вранья, но не всякое ложное для тебя ложь.
Знаю, ты услышишь в потоке моих причитаний, в потоке жалости к самой себе, услышишь.

12124545

Nov. 28th, 2008 05:29 pm
barhotka: (диаграмммма)
Я вас умоляю - только не надо, не надо ныть! Утешать не надо!
Надо мне вычеркнуть из сознания - вычеркнуть из себя "просто"!
Оттого, что каждое "просто" лишь попытка убедить себя в очевидности происходящего.
Ах, это ж не так.
Непонятности и осложнения на сердце.
Вот что происходит.


Господь, обращаюсь к тебе.
Ты один, к кому можно обратиться, не боясь осуждения.
Ты не потерпишь вранья, но не всякое ложное для тебя ложь.
Знаю, ты услышишь в потоке моих причитаний, в потоке жалости к самой себе, услышишь.

1535

Nov. 23rd, 2008 12:30 am
barhotka: (я спокоен как никогда)




Сами они не достойны и слова. Ни слова, ни вздоха, ни секундной слабости моей памяти. Сами они – нет, а вот случайности, подаренные ими, – да. И если он был не пьяницей и психопатом, то был он в два раза меня старше, а если он не был старше меня в два раза и не был женат, то был он воскресным отцом, не успевшим поцеловать, но торопливо зачеркнувшим в сознании мысли о свадьбе. И им не надо говорить благодарность за нежность или опору в трудную минуты. Они лишь впускали меня в сотни и сотни квартир, обжитых и необжитых. Они усаживали меня в кожаные кресла, они варили кофе на крохотной кухне, угощали утром шампанским из пыльных бокалов, они везли меня через и в ночь. Просто в и через – сквозь нее и поперек. И кругом лишь огни и огни, и деревья в мишуре и золотых фонариках, и скрипучий снег под ногами. Длинный коридор – гулкий и пустой – и краска с рук не смывается, и фруктовый чай в стаканах. А в парке у собора пахнет сдобой. Рождественское утро отмечено двумя бутылками шампанского, а неделей позже – на чужой квартире обложенная французскими журналами я заливаю обиду третьей. Некрасивые пальцы теребят угол бумажной салфетки в теплое утро февраля.
И каждый жалел.




Не о себе.

1535

Nov. 23rd, 2008 12:30 am
barhotka: (я спокоен как никогда)




Сами они не достойны и слова. Ни слова, ни вздоха, ни секундной слабости моей памяти. Сами они – нет, а вот случайности, подаренные ими, – да. И если он был не пьяницей и психопатом, то был он в два раза меня старше, а если он не был старше меня в два раза и не был женат, то был он воскресным отцом, не успевшим поцеловать, но торопливо зачеркнувшим в сознании мысли о свадьбе. И им не надо говорить благодарность за нежность или опору в трудную минуты. Они лишь впускали меня в сотни и сотни квартир, обжитых и необжитых. Они усаживали меня в кожаные кресла, они варили кофе на крохотной кухне, угощали утром шампанским из пыльных бокалов, они везли меня через и в ночь. Просто в и через – сквозь нее и поперек. И кругом лишь огни и огни, и деревья в мишуре и золотых фонариках, и скрипучий снег под ногами. Длинный коридор – гулкий и пустой – и краска с рук не смывается, и фруктовый чай в стаканах. А в парке у собора пахнет сдобой. Рождественское утро отмечено двумя бутылками шампанского, а неделей позже – на чужой квартире обложенная французскими журналами я заливаю обиду третьей. Некрасивые пальцы теребят угол бумажной салфетки в теплое утро февраля.
И каждый жалел.




Не о себе.
barhotka: (одинокий)
И мысль, словно мячик для пинг-понга скакала в голове. И скоро уже не было никакой мысли – был только звук ударяющегося мячика о глянец стола. А ещё ему запретили курить: запах табака раздражал соседей. Не спасали открытые окна – тонкая щель между полом и дверью тянула дым в темный и сырой коридор, и запах насыщался, становился плотным будто гель. Он давно не менял постель: простыни посерели, от подушки пахло его немытой головой. Он провел языком по зубам – они покрылись налетом. Он знал, будто его язык мог видеть цвет, что зубы пожелтели. Не было сил сжимать руку в кулак, не было сил шевелить пальцами ног.


А мысль не унималась.
barhotka: (одинокий)
И мысль, словно мячик для пинг-понга скакала в голове. И скоро уже не было никакой мысли – был только звук ударяющегося мячика о глянец стола. А ещё ему запретили курить: запах табака раздражал соседей. Не спасали открытые окна – тонкая щель между полом и дверью тянула дым в темный и сырой коридор, и запах насыщался, становился плотным будто гель. Он давно не менял постель: простыни посерели, от подушки пахло его немытой головой. Он провел языком по зубам – они покрылись налетом. Он знал, будто его язык мог видеть цвет, что зубы пожелтели. Не было сил сжимать руку в кулак, не было сил шевелить пальцами ног.


А мысль не унималась.
barhotka: (одинокий)


А потом у меня испортилось настроение. Но не то, чтобы оно стало совсем плохим, просто в секунду голова потяжелела, налилась густым киселем, а в груди закололо. Мы потом шли дворами до перекрестка – вот уже месяца два там не ходили, а сегодня пошли. И мелкий гравий под ногами трещал, а тонкая подошва ботинок не спасала без того болезненные стопы от уколов. Неловко я шла по переулку. Неловко все как-то получилось. Сумбурно.

И день был расточительным на улыбки. Озябшие руки кутались в растянутые рукава свитера. И вот когда настроение мое испортилось, я поняла, что день был дурным, бесполезным. Зря он был. И зря была я.
barhotka: (одинокий)


А потом у меня испортилось настроение. Но не то, чтобы оно стало совсем плохим, просто в секунду голова потяжелела, налилась густым киселем, а в груди закололо. Мы потом шли дворами до перекрестка – вот уже месяца два там не ходили, а сегодня пошли. И мелкий гравий под ногами трещал, а тонкая подошва ботинок не спасала без того болезненные стопы от уколов. Неловко я шла по переулку. Неловко все как-то получилось. Сумбурно.

И день был расточительным на улыбки. Озябшие руки кутались в растянутые рукава свитера. И вот когда настроение мое испортилось, я поняла, что день был дурным, бесполезным. Зря он был. И зря была я.

July 2014

M T W T F S S
 123456
78910111213
14151617181920
212223 24252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 08:45 am
Powered by Dreamwidth Studios